Почему Николая 1 сравнивают с Дон Кихотом?

Почему Николая 1 сравнивают с Дон Кихотом?

  • А. Ф. Тютчева дала следующую характеристику Николаю: «Глубоко искренний в
    своих убеждениях, часто героический и великий в своей преданности тому
    делу, в котором он видел миссию, возложенную на него провидением, можно
    сказать, что Николай I был донкихотом самодержавия, донкихотом страшным и
    зловредным, потому что обладал всемогуществом, позволившим ему
    подчинять всё своей фанатической и устарелой теории и попирать ногами
    самые законные стремления и права своего века. Вот почему этот человек,
    соединявший с душою великодушной и рыцарской характер редкого
    благородства и честности, сердце горячее и нежное и ум возвышенный и
    просвещённый, хотя и лишённый широты, вот почему этот человек мог быть
    для России в течение своего 30-летнего царствования тираном и деспотом,
    систематически душившим в управляемой им стране всякое проявление
    инициативы и жизни» [91]. В книге французского литератора маркиза де
    Кюстина «La Russie en 1839» («Россия в 1839 году») , резко критической
    по отношению к самодержавию Николая и многим чертам русской жизни,
    Николай описывается так:
    Видно, что император ни на мгновение не
    может забыть, кто он и какое внимание привлекает; он постоянно позирует
    и, следственно, никогда не бывает естественен, даже когда высказывается
    со всей откровенностью; лицо его знает три различных выражения, ни одно
    из которых не назовешь добрым. Чаще всего на лице этом написана
    суровость. Другое, более редкое, но куда больше идущее к его прекрасным
    чертам выражение, — торжественность, и, наконец, третье — любезность;
    два первых выражения вызывают холодное удивление, слегка смягчаемое лишь
    обаянием императора, о котором мы получаем некоторое понятие, как раз
    когда он удостаивает нас любезного обращения. Впрочем, одно
    обстоятельство все портит: дело в том, что каждое из этих выражений,
    внезапно покидая лицо императора, исчезает полностью, не оставляя
    никаких следов. На наших глазах без всякой подготовки происходит смена
    декораций; кажется, будто самодержец надевает маску, которую в любое
    мгновение может снять. (…) Лицемер, или комедиант, — слова резкие,
    особенно неуместные в устах человека, притязающего на суждения
    почтительные и беспристрастные. Однако я полагаю, что для читателей
    умных — а только к ним я и обращаюсь — речи ничего не значат сами по
    себе, и содержание их зависит от того смысла, какой в них вкладывают. Я
    вовсе не хочу сказать, что лицу этого монарха недостает честности, —
    нет, повторяю, недостает ему одной лишь естественности: таким образом,
    одно из главных бедствий, от которых страждет Россия, отсутствие
    свободы, отражается даже на лице её повелителя: у него есть несколько
    масок, но нет лица. Вы ищете человека — и находите только Императора. На
    мой взгляд, замечание мое для императора лестно: он добросовестно
    правит свое ремесло. Этот самодержец, возвышающийся благодаря своему
    росту над прочими людьми, подобно тому как трон его возвышается над
    прочими креслами, почитает слабостью на мгновение стать обыкновенным
    человеком и показать, что он живёт, думает и чувствует, как простой
    смертный. Кажется, ему незнакома ни одна из наших привязанностей; он
    вечно остается командиром, судьей, генералом, адмиралом, наконец,
    монархом — не более и не менее. К концу жизни он очень утомится, но
    русский народ — а быть может, и народы всего мира — вознесет его на
    огромную высоту, ибо толпа любит поразительные свершения и гордится
    усилиями, предпринимаемыми ради того, чтобы се покорить.




Внимание, только СЕГОДНЯ!