Завтра была война — 1

1-1. Жора: Я не знаю почему, но всё чаще и чаще мне вспоминается школа. Наша школа… Звонки 1-го сентября… Торжественная линейка, а мы все радостные, загорелые…

Вспоминаю школьную лестницу, на которой, по приказу Валентины Андроновну, не катался никто, кроме дежурных, длинные белые коридоры, кабинет ботаники, с непонятно откуда взявшейся пальмой… Ты скажешь: чепуха какая-то…

Всё чаще и чаще я вспоминаю лица. Лица наших одноклассников, наших друзей… Искра Полякова… Вика Люберецкая… Артём Шефер – мой друг, Зиночка Коваленко, Лена Бокова… Пашка Остапчук, Валька Александров – наш Эдисон, Сашка Стамескин – ну, Стамескина сейчас знает вся страна, а тогда был просто Сашка… Николай Григорьевич Ромахин – наш новый директор; Валентина Андроновна.

От нашего класса у меня остались воспоминания и одна фотография. Групповой портрет с классным руководителем в центре, девочки вокруг и мальчики по краям. Фотография поблёкла, а поскольку фотограф старательно наводил на преподавателя, то края, смазанные ещё на съёмке, сейчас окончательно расплылись.

А иногда мне кажется, что края фотографии расплылись потому, что мальчики нашего класса давно отошли в небытие, так и не успев повзрослеть, и черты их растворило время…

… Но ведь мы были! Мы были в нашем 9-м «Б»! Были! Мы сидели все вместе в маленьком фотоателье на проспекте Революции… Искра, помнишь? Это ведь ты нас потащила фотографироваться, ты вообще любила проворачивать всякие мероприятия…

1-2. Искра: Мы сфотографируемся после 9-го, а потом после 10-го! Представляете, как будет интересно рассматривать фотографии, когда мы станем старенькими бабушками и дедушками! Ребята!

Итак, девочки в центре, мальчики по краям! Валентина Андроновна, Николай Григорьевич – вы в центре!

1-3. Жора: Вот так и сидели тогда.

1-4. Все (поют)

На фотографии в газете

Нечётко мы отражены

Бойцы, ещё почти что дети.

Герои мировой войны.

1-5. Люберецкий: Когда я вспоминаю предвоенный 40-й, я прежде всего вижу молодые лица… Моя дочь и её друзья… Юноши и девушки, похожие на вас. Междуими, вчерашними, и вами, сегодняшними, лежит не просто время: вы убеждены, что войны не должно быть никогда, а они знали, что война будет завтра.

Они были молоды, и неистово ждали личного подвига, а не личного счастья. И всё же они были счастливы в свои 16 лет.

1-6. Жора: Жаль только, что посетить фотоателье второй раз нам не пришлось; дедушками стали всего двое, да и бабушек оказалось куда меньше, чем девочек на фотографии 9 «Б».

(Валентина Андроновна звонит в колокольчик)

1-7. Искра: Перемена!

1-8. Все: Перемена! Перемена!..

1-9. Жора: На большой перемене во двор примчался мой закадычный друг Артём Шефер!

1-10. Артём: У меня это, 16 лет. Дата?

1-11. Жора: Дата!

1-12. Артём: Дата! А кого мне в гости приглашать?

1-13. Жора: Нужен список.

1-14. Артём: Какой список?

1-15. Жора: Список приглашённых. Первый в жизни званый вечер. Не весь же класс звать!

1-16. Артём (в зал): Артём был согласен и на весь, лишь бы пришла ОНА!

1-17. Жора: Зиночка Коваленко!

1-18. Артём: Она появилась в конце 6 класса! В стёклах плавилось солнце, в окнах орали воробьи…

1-19. Зина (перебивая): В 7-м классе Артём Шефер не был предметом Зиночкиной тайной любви, он был предметом в 6-м, но не знал этого…

1-20. Артём: А в 7-м, да, именно в 7-м, Артём понял, что ОНА – это Зиночка Коваленко. Понял сразу и на всю жизнь. Это было великое открытие, и Артём свято хранил его в тайне. Это было чрезвычайно серьёзно и радостно…

1-21. Жора (Зине): Погоди, Зинаида! С мужиков начнём. Итак, ты… я…

1-22. Артём: Я… ты…

1-23. Жора: Валька Александров! Наш Эдисон!

1-24. Валя: А что Валька? Опять Валька…

1-25. Жора (в зал): Вальку прозвали Эдисоном за тихую страсть к усовершенствованиям.

1-26. Артём: Ничего себе, тихую!

1-27. Валя (в зал): Он изобретал вечные карандаши, велосипеды на 4-х колёсах и примус, который можно было накачивать ногой…

1-28. Артём (в зал): … последнее Валькино открытие вызвало небольшой домашний пожар, и Валькин отец пришёл в школу просить пресечь изобретательскую деятельность сына…

1-29. Жора: И ведь пресекли! А мы не побоялись и позвали на праздник Вальку Александрова. Итак: ты, я…

1-30. Артём: Валька Александров!

1-31. Лена (проходя, поёт): «Всё стало вокруг голубым и зелёным»

1-32. Артём (вслед): Артистка!

1-33. Валя: Предлагаю внести в список приглашённых Лену Бокову.

1-34. Жора: Вот что. Если с мужской половиной покончено, девчонок пиши сам.

1-35. Артём: Нет, нет. Зачем это? У тебя почерк лучше. Натренированный.

1-36. Жора: Я-то напишу, ты лучше скажи, кого кроме Зиночки Коваленко приглашать. Ты же ради неё всё затеваешь, а она на тебя – ноль внимания.

1-37. Артём: Ты, это, кончай свои шутки.

1-38. Искра: Ребята, завтра подготовка к спортивному празднику! Всем прийти – белый верх, тёмный низ.

1-39. Артём: Предлагаю Искру Полякову!

1-40. Жора: Точно!

1-41. Валя: Я же говорю: предлагаю Лену Бокову.

1-42. Жора: Предлагаю Вику Люберецкую… и всё!

1-43. Артём (в зал): Вика Люберецкая была красивая девушка с большими серыми глазами. И взгляд этих глаз был необычен: он словно проникал сквозь собеседника в какую-то видимую только Вике даль, и даль эта была прекрасной… Вика давно уже была Жоркиной мечтой, недостижимой.

1-44. Вика: А день рожденья – это не розыгрыш?

1-45. Артём: Ну, зачем? Я, это… 16 лет.

1-46. Вика: Тогда спасибо, Артём. Я обязательно приду.

1-47. Жора: День рожденья справляем в третье воскресенье сентября.

1-48. Валя: Мужики, Стамеску забыли… А без Стамески Искра не пойдёт…

1-49. Артём: Не пойдёт…

1-50. Саша: А я не учусь больше с вами в 9 «Б», ребята. Обучение стало платным – я ухожу из школы. Прощай, 9 «Б»!

1-51. Искра: Саша! Саша! Стамескин! Вернись!

1-52. Жора (в зал): А вот это Искра Полякова, наш комсорг. Её мы не только уважали, но и слушались…

1-53. Лена: Мы всюду были вместе: вместе ходили в школу, вместе читали вслух те книги, которые Искра объявляла достойными…

1-54. Зина: А читали мы тогда много, потому что телевизоров ещё не было и даже дневное дешёвое кино было нам не по карману, делали вместе уроки… а потом гуляли.

1-55. Артём: И – болтали. О книгах, о фильмах, о друзьях и недругах, о войне в Западной Европе…

1-56. Валя: И просто так, ни о чём.

1-57. Артём: Искру слушались все, хотя оставаться совестью класса ей порой было нелегко.

1-58. Жора: Решено! День рожденья празднуем в третье воскресенье октября!

1-59. Валя: Обязательно изобрету кнопку в парте. Нажму – и звонок звенит на 5 минут раньше. Вот суматоха будет! Говорил же, предлагал Лену Бокову.

1-60. Искра: Зинаида! Зинаида, я кому говорю?

1-61. Зина: Ну, что тебе?

1-62. Искра (понизив голос): Саша из школы ушёл.

1-63. Зина: Как ушёл? Я его только что видела.

1-64: Искра: Совсем. Ты представляешь – Саша не закончит школу? Ты соображаешь, какая это потеря для всех нас, а может быть, даже для всей страны? Он же мог стать конструктором самолётов. Ты видела, какие он делал модели?

1-65. Зина: А почему Саша не хочет пойти в авиационную спецшколу?

1-66. Искра: А потому что у него уши. Он застудил в детстве уши, и теперь его не принимает медкомиссия.

1-67. Зина: Всё-то ты знаешь. И про модели, и про уши.

1-68. Искра: Нет, не всё. Я не знаю, что нам делать с Сашей. Может, пойти в райком комсомола?

1-69. Зина: Господи, при чём тут райком? Искра, тебе за лето стал тесным лифчик?

1-70. Искра: Какой лифчик?

1-71. Зина: Обыкновенный. Просто я хочу знать – все девочки растут вширь, или я одна такая уродина?

1-72. Искра: Не тем ты интересуешься Зинаида, совершенно не тем, чем должна интересоваться комсомолка.

1-73. Зина: Это я сейчас комсомолка. А потом я хочу быть женщиной.

1-74. Искра: Как не стыдно! Нет, вы слышали – её мечта, оказывается, быть женщиной! Не лётчицей, не парашютисткой, не стахановкой, наконец, а женщиной! Игрушкой в руках мужчин!

1-76. Зина: Любимой игрушкой! Просто игрушкой я быть не согласна.

1-77. Искра: Перестань болтать глупости. Мне противно слушать. Это буржуазные пошлости.

1-78. Зина: Ну, это тебе сейчас противно! Рано или поздно их узнать придётся. Но ты не волнуйся, а давай лучше говорить о Саше.

1-79. Искра: Может быть, мы соберём ему эти деньги?

1-80. Зина: Вот ты то умная-умная, а то дура-дура. Собрать деньги – это ты придумала. А возьмёт ли он их?

1-81. Искра: Возьмёт.

1-82. Зина: Да, потому что ты заставишь. Это же милостыня какая-то, и поэтому ты дура. В смысле – неумная женщина.

1-83. Искра: А что же делать?

1-84. Зина: Ему надо устроиться на авиационный завод.

1-85. Искра: Ему надо учиться.

1-86. Зина: Он будет учиться в вечерней школе.

1-87. Искра: Думаешь, поступить туда просто? Это же совершенно секретный завод.

1-88. Зина: А Вика Люберецкая. Её папа может помочь, а Вика – золотая девчонка.

1-89. Искра: У тебя все золотые.

1-90. Зина: Я сама поговорю с Викой. Ну хоть раз, хоть разочек, доверь мне. Хоть единственный, Искорка…

1-91. Искра: Хорошо. А я после уроков схожу к Саше. Как бы он чего-нибудь от растерянности не наделал.

2-1. Валендра: Я проверила ваши сочинения на тему «Кем я хочу стать». Честно скажу – я не ожидала от 9 «Б» таких сочинений.

2-2. Артём: Каких – «таких»?

2-3. Жора: Хороших или плохих?

2-4. Валендра: Не ожидала таких толковых, таких серьёзных и продуманных.

2-5. Зина: А разве мы не серьёзные?

2-6. Валендра: Помолчи, Коваленко, потому что ты как раз и несерьёзная. Вот с тебя и начнём разбор темы «Кем я хочу стать». Я же продиктовала вам план, всё объяснила, мы вместе составили список самых почётных профессий, а Коваленко пишет: «Хочу быть портнихой, как моя мама, и шить красивые платья».

2-7. Артём: Ну, и что ж тут плохого?

2-8. Валендра: Ну что это за профессия, Шефер?

2-9. Артём: В нашей стране любой труд почётен.

2-10. Зина: Далеко не любой, а тот, который приносит максимальную пользу нашему обществу.

2-11. Валендра: Не спорь со мной, Коваленко, у тебя 3 грамматических ошибки и совершенно не раскрыта тема. Я поставила тебе «удовлетворительно» с натяжкой. Садись.

Хорошие сочинения написали Шефер, Ландыс и Александров. Все они хотят связать свою жизнь с авиацией. Ландыс пишет, что советские лётчики должны осуществить мечту Чкалова и первыми облететь вокруг шарика. Шефер намеревается слетать в стратосферу. Александров собирается изобрести новый самолёт. Молодцы, ребята, хотя и с ошибками.

Вика Люберецкая. Сочинение умное, зрелое, много правильных цитат. Отлично. Как всегда, порадовала меня Искра Полякова. Искра хочет стать комиссаром, как её мама. У тебя прекрасная мечта, Искра.

И вообще все, кто хочет стать лётчиками, танкистами, парашютистами, правильно отмечают, что мы не боимся врага, и всегда готовы ответить ударом на удар поджигателей войны и разгромить их на их же территории. Даже Вера Сергунова собирается стать танкистом.

Садись, Сергунова, ты тоже молодец. А вот те, кто написал, что мечтает стать артисткой, вроде Боковой, или портнихой, как Коваленко, должны хорошенько подумать и переписать свои сочинения.

2-12. Жора (в зал): Да, мы искренне хотели, чтобы судьба наша была суровой, но что нам было делать, если более мужских профессий в нашей стране не существовало…

2-13. Зина: Мы только не могли понять, почему наши судьбы мы должны были выбирать по списку… И почему за нас это должны делать другие…

2-14. Искра: Вот пример – Сашка Стамескин ушёл из школы…

2-15. Жора (в зал): Ещё год назад имя Сашки Стамескина склонялось на всех педсоветах, фигурировало во всех отчётах, глазело на мир с чёрной доски, установленной в вестибюле школы…

2-16. Лена: Макал девичьи косы в чернильницы… принципиально не вылезал из двоечников…

2-17. Артём: Дважды Сашку собирались исключить из школы…

2-18. Жора: … но тут на Сашкином горизонте появилась Искра, и за год всё переменилось.

2-19. Искра: Не надо выгонять из школы Сашку Стамескина!

2-20. Зина: Ненормальная! Нашла кого перевоспитывать! Да он же поколотит тебя. Или… Или знаешь что он может сделать? То, что сделали с той девочкой в парке, про которую писали в газетах!

2-21. Искра: Успокойся, Коваленко! Перед лицом своих товарищей по Ленинскому комсомолу я торжественно обещаю, что Стамескин станет настоящим человеком, хорошим учеником и даже комсомольцем!

3-1. Саша (взал): А в это время Сашка Стамескин сидел на крыше своего дома и гонял голубей… Чего припёрлась?

3-2. Искра: Таких самолётов не бывает.

3-3. Саша: Что ты понимае7-1шь?

3-4. Искра: Конструкция интересная. Но самолёт не взлетит.

3-5. Саша: Почему не взлетит? А если взлетит?

3-6. Искра: «Если» в авиации понятие запрещённое, в авиации главное расчёт. У тебя явно мала подъёмная сила.

3-7. Саша: Чего?..

3-8. Искра: Подъёмная сила крыла.

3-9. Саша: А ты откуда знаешь?

3-10. Искра: Физик объяснял. А тебя не было.

3-11. Саша: Ну и ладно. Обойдусь.

3-12. Искра: А что будешь делать?

3-13. Саша: Не знаю.

3-14. Искра: Но у тебя же есть цель. А каждый человек рождается для какой-то определённой цели. И нужно научиться отбрасывать всё случайное, второстепенное, что мешает выполнить главную задачу жизни.

3-15. Саша: Объяснила… и без тебя знаю.

3-16. Искра: Саша, если ты согласен, мы попытаемся помочь тебе.

3-17. Саша: Обойдусь.

3-18. Искра: Заладил – обойдусь… Зина попросит папу Вики Люберецкой устроить тебя на авиазавод.

3-19. Саша: Ну, ты даёшь! А как она может устроить?

3-20. Искра: Глупый ты. У неё папа – участник гражданской войны, орденоносец.

3-21. Саша: Ладно.

3-22. Искра: Не ладно. А то связался с хулиганами.

3-23. Саша: И никакие не хулиганы.

3-24. Искра: Друзьями должны остаться твои школьные товарищи. Мы будем следить за тобой, помогать… Кстати, у Артёма завтра день рождения.

3-25. Саша: А мне-то что?

3-26. Искра: Артём просит тебя прийти.

3-27. Саша: А кто будет?

3-28. Искра: Все наши: Жора, Зина, кажется, Вика, Валя…

3-29. Саша: А ты?

3-30. Искра: И я.

3-31. Саша: Ладно, приду.

4-1. Валя: Вика, ты в 7-м классе у нас появилась?

4-2. Вика: В конце 7-го. Папу перевели из Москвы.

4-3. Валя: У тебя была мировая вечная ручка. Я жутко завидовал.

4-4. Вика: Папа привёз из заграничной командировки. Потом она пропала.

4-5. Саша: Ну, и что тебе вспоминать?

4-6. Искра: Ты?

(Сашка виновато развёл руками, и все вдруг рассмеялись).

4-7. Валя (Артёму): Мировые у тебя старики. У меня только и слышишь: «Валька, что ты там опять делаешь?!»

4-8. Артём: За тобой, Эдисон, глаз нужен. А то ты такое изобретёшь…

4-9. Валя: А что я особенного сделал? Присобачил к водопроводному крану примусную горелку.

4-10. Лена: Чтобы чай был с керосином?

4-11. Валя: Нет, чтобы подогревать. Чиркнешь спичкой, труба прогреется, и вода станет горячей.

4-12. Жора: Это точно: Эдисон кого-нибудь спалит.

4-13. Искра: А я считаю, что человеку нельзя связывать крыльев. Если человек хочет изобрести полезную для страны вещь, ему необходимо помочь. А смеяться над этим просто глупо!

4-14. Вика: Глупо по всякому поводу выступать с трибуны.

4-15. Искра: Нет, не глупо! Глупо считать себя выше всех, только потому, что…

4-16. Вика: Ну, договаривай. Так почему же? Потому что у меня папа – крупный руководитель? Ну и что же здесь плохого? Мне нечего стыдиться своего отца…

4-17. Зина: Артемон! Налей мне ситро, Артемон!

4-18. Лена: Ребята, давайте танцевать. Валька, поставь фокстрот.

4-19. Валя: Сейчас сообразим.

4-20. Жора (Вике): Можно с тобой?

4-21. Вика: Я танцую только вальс или вальс-бостон.

4-22. Зина (Артёму): Ты прости, пожалуйста, что я назвала тебя Артемоном. Я вдруг назвала, понимаешь? Я не придумывала , а вдруг – выскочило.

4-23. Артём: Ничего.

4-24. Зина: Ты правда не обижаешься?

4-25. Артём: Правда, даже это… Хорошо, словом.

4-26. Зина: Что хорошо?

4-27. Артём: Ну, это… Артемон этот.

4-28. Зина: А… А почему хорошо?

4-29. Артём: Не знаю. Потому что ты – понимаешь? Тебе можно.

4-30. Зина: Спасибо. Я буду иногда называть тебя Артемоном. Только редко, чтобы ты нескоро привык.

4-31. Искра: Саша, почему ты не танцуешь?

4-32. Саша: Не умею.

4-33. Артём: Зато он чечётку умеет.

4-34. Саша: Ну, и что?

4-35. Валя: Ребята, новый танец, момент!

4-36. Вика: Много танцевать глупо. Я предлагаю читать стихи.

4-37. Жора: Ты предложила – вот ты и начинай!

4-38. Вика: Я прочитаю любимое моё стихотворение одного почти забытого поэта.

4-39. Жора: Забытое – значит, ненужное.

4-40. Вика: Ты дурак. Он забыт по совсем другой причине.

Снова выплыли годы из мрака,

И шумят, как ромашковый луг.

Мне припомнилась нынче собака,

Что была в моей юности друг.

4-41. Искра: Это Есенин. Это упаднический поэт. Он воспевает кабаки, тоску и уныние.

4-42. Зина: Ну, и пусть себе упаднический-разупаднический! Это изумительные стихи! Вот и всё! И-зу-ми-тель-ны-е!

4-43. Саша: Мировецкие стихи! Мировецкие!

4-44. Вика: Ты умная, Искра?

4-45. Искра: Не знаю. Во всяком случае не дура.

4-46. Вика: Да, ты не дура. Я никому не даю эту книжку. Потому что она папина. Но тебе дам. Только читай не торопясь.

4-47. Искра: Спасибо, Вика. Верну в собственные руки.

4-48. Зина: А потом все весело пошли на трамвай…

4-49. Валя: И громко пели в пустом вагоне…

4-50. Лена: И когда кому-нибудь надо было сходить, то вместо «до свидания», уходящий почему-то кричал…

4-51. Саша: «Физкульт-привет!»

4-52. Искра: И все хором отвечали: «Привет! Привет! Привет!»

5-1. Валендра: Садитесь. Ребята, в нашу школу назначен новый директор – Николай Григорьевич Ромахин. Надеюсь, вы не будете его огорчать своими оценками и поведением, тем более, что Николай Григорьевич будет у вас преподавать географию. У меня урок в другом классе, я вас оставлю, Николай Григорьевич, и желаю вам успеха в моём 9 «Б».

5-2. Артём: Ура-а!

5-3. Валендра: Это что ещё за страсти такие?

5-4. Ромахин: Страсти это прекрасно, хуже нет бесстрастного человека. И поэтому надо петь.

5-5. Валендра: Что?

5-6. Ромахин: Петь.

5-7. Жора (в зал): Мы очень полюбили нашего нового директора, Николая Григорьевича Ромахина… Особенно за спевки. Специальных уроков пения в школе не было из-за отсутствия педагога, но директор решил вопрос, проявив свою инициативу: отдал приказ о совместном пенни 3 раза в неделю. Старшеклассники шли в спортзал, директор брал в руки личный баян и отстукивал такт ногой…

5-8. Ромахин, затем все:

Белая армия, чёрный барон

Снова готовят нам царский трон.

5-9. Жора: А вообще-то директор преподавал географию, но как-то странно, как и всё, что делал. Он не любил установок, а тем паче указаний, и учил не столько по программе, сколько по совести большевика и бывшего конармейца.

5-10. Ромахин (Жоре): Что ты мне всё по Гангу указкой лазаешь! Плавать придётся – как-нибудь разберёшься в притоках, а не придётся – так и не надо. Ты нам, голуба, лучше расскахи, как там народ бедствует под игом английского империализма. Вот о чём надо помнить всю жизнь. Это когда касается стран чужих. А когда своей… Берём Сальские степи. Что характерно? А то характерно, что воды мало, и если случится вам летом там быть, поите коня с утра обильно, чтобы аж до вечера хватило ему. И наш конь тут не годится, надо на местную породу пересаживаться, они привычнее…

Ты что, никак плакала? Может, тебя обидел кто?

5-11. Вера: На перемене ударил какой-то мальчишка.

5-12. Ромахин: Ударил? За что?

5-13. Вера: Ни за что. Ударил кулаком и убежал.

5-14. Ромахин (мальчикам): Приказ всем ребятам. Найти и доставить. Немедленно. А ты что стоишь? Не парень, что ли?

5-15. Артём: Парень? Я – парень!

5-16. Валендра: Познакомились?

5-17. Ромахин: Познакомился. Валентина Андроновна, если я правильно Вас понял, на первом этаже – 1-е и 2-е классы, на втором – 3-и и 4-е, и так далее по возрастающей? И никого с этажа на этаж не пускают?

5-18. Валендра: Каждый этаж живёт жизнью своего возраста.

5-19. Ромахин: Какой-то кадетский корпус.

5-20. Валендра: Распоряжение Гороно.

5-21. Ромахин: Жить надо не распоряжениями, а идеями. А какая наша основная идея? Наша основная идея – воспитать гражданина новой социалистической Родины. Поэтому сделаем таким макаром: первый этаж – 1-й и 6-й классы. Второй этаж – 2-й, 7-й и 8-й. Четвёртый этаж – 4-й, 5-й и 10-й. Вот. Все перемешаются, и начнётся дружба. Где главные бузотёры? В 4-м и 5-м. Теперь на глазах у старших, те, значит, будут приглядывать. И никаких дежурных, пусть шуруют по всем этажам. Ребёнок – существо стихийно вольное, и нечего решётки устанавливать. Это – во-первых.

5-22. Артём (входя с ребятами и вводя хулигана): Это он ударил!

5-23. Парень: Нет, не я!

5-24. Вера: Нет, ты! Ты ударил!

5-25. Ромахин: Стань у доски, чтобы тебя все видели. Вот так. Я не знаю, ребята, кто стоит у доски перед вами. Может, это будущий преступник, а может – отец семейства и примерный человек. Но знаю одно: сейчас перед вами стоит не мужчина.

5-26. Парень: Не понял!

5-27. Ромахин: Тихо! Парни и девчата, запомните это и будьте с ним поосторожнее. С ним нельзя дружить, потому что он предаст, его нельзя любить, потому что он подлец, ему нельзя верить, потому что он изменит. И так будет, пока он не докажет нам, что понял, какую совершил мерзость, пока не станет настоящим мужчиной. А чтоб ему было понятно, что такое настоящий мужчина – я ему напомню.

Настоящий мужчина – тот, кто любит только двух женщин. Да, двух, что за смешки! Свою мать и мать своих детей. Настоящий мужчина – тот, кто отдаст другу последнюю пайку хлеба, даже если ему самому суждено умереть от голода. Настоящий мужчина = тот, кто любит и уважает всех людей, и ненавидит врагов этих людей. И надо учится любить, и учиться ненавидеть. И это самые главные предметы в жизни. Иди учись, средний род…

(Валендре). Во-вторых, у нас девочки растут, а зеркало – одно на всю школу, да и то в учительской. Завтра же во всех девчоночьих уборных повесить хорошие зеркала.

5-28. Валендра: Кокоток растить будем?

5-29: Ромахин: Не кокоток, а женщин.

5-30. Валендра: Я уважаю Ваши боевые заслуги, Николай Григорьевич, знаю, что Вы были командиром эскадрона. Было бы смешно, если бы меня назначили командовать эскадроном, но то, что Вы командуете школой, а не эскадроном – не смешно, а ужасно. Каждый человек обязан иметь твёрдые убеждения, и я вырабатываю их, поскольку школа не просто место моей работы, но и вся моя жизнь… Я… нашла в себе силы расстаться с мужем, потому что наши взгляды на школьный процесс оказались диаметральными.

5-31. Ромахин: Из принципа, значит? Выходит – кому-то повезло.

5-32. Валендра: Школа – святое место, ибо на неё возложена ответственность за граждан завтрашнего дня. Святое! Вот почему Ваши методы я считаю не только упрощёнными, но и порочными! Да, порочными! Я заявляю открыто, что буду жаловаться!

5-33. Ромахин: Жалуйтесь себе на здоровье!

5-34. Артём: Что-то нашаВалендра заюлила. Льёт масло в бушующие волны страстей человеческих.

5-35. Жора: Ворвань она льёт, а не масло. Откуда у такойзадрыги масло?

5-36. Искра: Прекрати. О старших так не говорят, я не люблю слово «задрыга».

5-37. Жора: А зачем же произносишь, если не любишь?

5-38. Искра: Для примера. Нехорошо же, ребята. Получается, что мы злословим всем классом.

5-39: Валя: Ясно, ясно, Искра! Действительно, в классе не надо. Лучше дома.

6-1. Валендра: Полякова, задержись. Садись, Искра. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

6-2. Искра: Ничего.

6-3. Валендра: Жаль. Как ты думаешь, почему я обратилась именно к тебе? Я могла бы поговорить с Александровым, с Ландысом или Шефером, с Боковой или Люберецкой, но я хочу говорить с тобой, Искра.

6-4. Искра: Не знаю.

6-5. Валендра: Я обращаюсь к тебе не только как к заместителю секретаря комсомольской организации. Не только как к отличнице и общественнице. Не только как к человеку идейному и целеустремлённому. Но и потому, что хорошо знаю твою маму как прекрасного партийного работника. Ты спросишь: зачем это вступление? Затем, что враги используют сейчас любые средства, чтобы растлить нашу молодёжь, чтобы оторвать её от партии, чтобы вбить клин между отцами и детьми. Вот почему твой святой долг немедленно сказать…

6-6. Искра: Мне нечего Вам сказать…

6-7. Валендра: Да? А разве тебе не известно, что Есенин – поэт упаднический? А ты не подумала, что вас собрали под предлогом дня рождения… Я проверила дату Шефера, он родился 2 сентября. 2-го, а собрал вас через 3 недели. Зачем? Не для того ли, чтобы познакомить с пьяными откровениями кулацкого поэта?

6-8. Искра: Это не Шефер. Есенина читала Люберецкая, Валентина Андроновна.

6-9. Валендра: Люберецкая?

6-10. Искра: Да, Вика. Зина Коваленко напутала в своей информации.

6-11. Валендра: Значит, Вика? Да, да, Коваленко болтала много лишнего. Кто-то ушёл из дома, кто-то в кого-то влюбился, кто-то читал стихи. Она очень несобранная, эта Коваленко. Ну что ж, тогда всё понятно и ничего страшного. Отец Люберецкой – видный руководитель, гордость нашего города. Вика – очень серьёзная девушка.

6-12. Искра: Я могу идти?

6-13. Валендра: Что? Да, конечно. Видишь, как всё просто решается, когда говорят правду. А твоя подруга Коваленко — очень, очень несерьёзный человек.

7-1.Искра (Зине): Ты кто – идиотка, сплетница или предатель?

7-2. Зина: Я?

7-3. Искра: Значит, ты предатель.

7-4. Зина: Я?

7-5. Искра: Что ты наговорила Валендре?

7-6. Зина: А я наговорила? Она поймала меня. Стала ругать. Ну, я стала оправдываться, а она стала расспрашивать. И я ничего не хотела говорить, честное слово… но всё рассказала. Я не нарочно рассказала, Искорка, я же совсем не нарочно.

7-7. Искра: Утрись, и идём к Люберецким.

7-8. Зина: Куда?

7-9. Искра: К Люберецким. Ты подвела человека. Завтра Вику начнёт допрашивать Валендра, и нужно, чтобы она была к этому готова.

7-10. Зина: Но мы же никогда не были у Люберецких.

7-11. Искра: Не были – так будем. Пошли.

7-12. Искра (в прихожей Люберецких): Извини, мы по важному делу.

7-13. Вика: Папа!

7-14. Люберецкий: Здравствуйте, девочки. Ну, наконец-то у моей Вики появились подружки, а то всё с книжками да с книжками. Очень рад, очень! Проходите в столовую, я сейчас подам чай. Девочки, угощайтесь.

7-15. Искра: Спасибо.

7-16. Зина: Не хочется.

7-17. Люберецкий: Не может быть, все девочки любят сладкое, правда, Вика?

7-18. Вика: Ты же сам говорил, что нельзя быть навязчивым.

7-19. Люберецкий: Мне кажется, что твои подружки стесняются.

7-20. Искра: Я совсем не стесняюсь. Мы по важному делу. Вика, мы пришли сказать, что меня вызывала Валендра, и выпытывала, что было на дне рождения у Артёма, и как ты посмела там читать Есенина. «Это упаднический поэт, певец кулачества» — так сказала она.

7-21. Люберецкий: Девочки, это несерьёзно. Никто Есенина не запрещал, а в стихах его нет никакого криминала. Надеюсь, ваша учительница и сама это понимает, а разговор этот, что называется, под горячую руку. Если хотите, я позвоню ей.

7-22. Искра: Нет, не надо никуда звонить, извините, Леонид Сергеевич, но в своих делах мы должны разобраться сами. Надо вырабатывать характер.

7-23. Люберецкий: Молодец! Должен признаться, я давно хотел познакомиться с Вами, Искра. Я много наслышан о Вас.

7-24. Вика: Папа!

7-25. Люберецкий: А разве это тайна? Извини. Оказалось, что я знаком с Вашей мамой. Как-то повстречались в горкоме и вспомнили, что виделись ещё в гражданскую. Удивительно отважная была дама. Жанна д`Арк.

7-26. Искра: Комиссар.

7-27. Люберецкий: Комиссар. А что касается поэзии в частности и искусства вообще, то мне больше по душе то, где знаки вопросительные превалируют над знаками восклицательными. Восклицательный знак есть перст указующий, а вопросительный – крючок, вытаскивающий из нашей головы ответы. Искусство должно будить мысли, а не убаюкивать их.

7-28. Зина: Не-ет! Искусство должно будить чувства.

7-29. Искра: Зинаида!

7-30. Люберецкий: Зиночка абсолютно права. Искусство должно идти к мысли через чувства. Оно должно тревожить человека, заставлять болеть чужими горестями, любить и ненавидеть. А встревоженный человек пытлив и любознателен. Состояние покоя порождает леность души. Вот почему мне так дороги Есенин и Блок, если брать поэтов современных.

7-31. Искра: А Маяковский? Маяковский есть и остаётся лучшим и талантливейшим поэтом нашей советской поэзии.

7-32. Люберецкий: В огромнейшем таланте Маяковского никто не сомневается.

7-33. Вика: Папа был знаком с Владимиром Владимировичем.

7-34. Искра: Знаком? Не может быть!

7-35. Люберецкий: Почему же? Я хорошо знал его, когда учился в Москве. Признаться, мы с ним отчаянно спорили, и не только о поэзии. То было время споров, девочки. Мы не довольствовались абсолютными истинами, мы искали и спорили. Спорили ночи напролёт, до одури…

7-36. Искра: А разве можно спорить о…

7-37. Люберецкий: Спорить не только можно, но и необходимо. Истина не должна превращаться в догму, она обязана всё время испытываться на прочность и целесообразность. Этому учил Ленин, девочки. И очень сердился, что кто-то стремится перелить такую истину в чугунный абсолют… Машина пришла. Всего доброго, девочки. Пейте чай. Слушайте музыку, читайте хорошие стихи. И, пожалуйста, не забывайте о нас с Викой.

7-38. Вика: Ты надолго, папа?

7-39. Люберецкий: Раньше трёх с совещаний не отпускают.

7-40. (Искра и Зина одни) Зина: Я же говорила, что Вика – золотая девчонка, ведь говорила, говорила! Господи, два года из-за тебя потеряли! А какая посуда! Ты видела, какая посуда? Как в музее, нет, честное комсомольское, как в музее!

7-41. Искра: Истина… Зачем же о ней спорить, если она – истина?

7-42. Зина: «В образе Печорина Лермонтов отразил типичные черты лишнего человека». Попробуй поспорь с этой истиной – Валендра тебе двойку вкатит.

7-43. Искра: Может, это не истина? Кто объяснит, что истина – это и есть истина? Ну, кто? Кто?

7-44. Зина: Старшие. А старшим – их начальники… А мне направо, и дай я тебя поцелую.

8-1. Искра (в зал): Искра шла домой и долго вспоминала случайную встречу и возникший вдруг разговор. Она со многим не соглашалась, многое пыталась оспорить, над многим собиралась поразмыслить. Дома была мама.

8-2. Полякова: Где ты была?

8-3. Искра: У Люберецких.

(В зал) Мама часто выступала на собраниях и митингах: «Революция продолжается, запомните. И готовьтесь к борьбе. Суровой и беспощадной». Говорила резко и яростно, точно отстреливаясь, и её побаивались. Да, мама была для Искры не просто примером – она была идеалом.

(Маме) Что такое истина?

8-4. Полякова: По-моему, ты небрежно сформулировала вопрос. Уточни, пожалуйста.

8-5. Искра: Тогда скажи: существуют ли бесспорные истины? Истины, которые не требуют доказательств?

8-6. Полякова: Конечно. Если бы не было таких истин, человек оставался бы зверем. А ему нужно знать, во имя чего он живёт.

8-7. Искра: Значит, человек живёт во имя истины?

8-8. Полякова: Мы – да. Мы, советский народ, открыли непреложную истину, которой учит нас наша партия. За неё пролито столько крови, и принято столько мук, что спорить с нею, а тем более сомневаться – значит предавать тех, кто погиб… и ещё погибнет. Эта истина – наша сила и наша гордость. Искра, я правильно поняла твой вопрос?

8-9. Искра: Да, да, спасибо. Понимаешь, мне кажется, что у нас в школе не учат спорить.

8-20. Полякова: С друзьями спорить не о чем, а с врагами надо драться.

8-21. Искра: Но ведь надо уметь спорить!

8-22. Полякова: Надо учить самой истине, а не способам её доказывать. Это казуистика. Человек, преданный нашей истине, будет, если понадобится, защищать её с оружием в руках. Вот чему надо учиться. А болтовня не наше понятие.Мы строим новое общество, нам не до болтовни. Почему ты спросила об этом?

8-23. Искра: Просто так.

8-24. Полякова: Не читай пустопорожних книг, Искра. Я хочу проверить твой библиотечный формуляр, да всё никак не соберусь. На ужин выпьешь молока, я ничего не успела сготовить, а мне завтра предстоит серьёзное выступление.

8-25. Искра (в зал): Три года назад Искра сделала страшное открытие: мама несчастна и одинока. Сделала случайно, проснувшись среди ночи и услыхав глухие рыдания. Искра очень жалела и очень любила мать. Да, мама была для Искры не просто примером, даже не образцом. Мама была идеалом, который предстояло достичь. С одной, правда, поправкой: Искра надеялась стать более счастливой.

9-1. Зина (в зал): Зиночка постоянно жила в сладком состоянии лёгкой влюблённости, и каждое 1-е сентября, возвращаясь в класс, срочно определяла, в кого она будет влюблена в данном учебном году. Наконтрольной по алгебре её осенило, и она написала 3 письма. Текст их отличался только обращением: «Юра, друг мой!», «Друг мой, Серёжа!» и «Уважаемый друг и товарищ Артём!». Сочинив послания, в которых далёкие обещания ловко затуманивались роковыми случайностями настоящего периода, Зиночка очень обрадовалась. Появился Юрка – 10-классник, бессменный староста и бездельник.

9-2. Юра: Привет. Что вечером делаешь?

9-3. Зина: Ещё не знаю, но буду ужасно занята.

9-4. Юра: Может, в кино пойдём? Мировой фильм. По блату на последний сеанс достал 2 билета. Или тебя, как малышку, в 9 часов спать загоняют?

9-5. Зина: Вот ещё. Просто решаю, как отказать одному человеку. Ладно, после уроков решу.

9-6. Юра: Ты скажи, пойдёшь или нет?

9-7. Зина: Пойду, но скажу после уроков? Тебе ясно? Ну и топай вперёд, я не хочу никаких осложнений.

9-8. Артём (в зал): Артём весь урок читал и перечитывал Зиночкино письмо, отказался выйти к доске, получил двойку и вызвал Зиночку на свидание запиской.

(Зиночке). Я это, не понял: «Я себе не принадлежу»… «обращаюсь к тебе как к другу»… У тебя неприятности?

9-9. Зина: Да.

9-10. Артём: Может, помощь нужна?

9-11. Зина: Помощь? Женщине может помочь только слепой случай или смерть.

9-12. Артём: Может, это… Морду кому-нибудь набить надо? Ты это… Ты говори, не стесняйся… Я для тебя…

9-13. Зина: Нет, нет, что ты! Не надо мне ничего, я сама справлюсь со своим пороком.

9-14. Артём: С каким пороком?

9-15. Зина: Я не свободна. Мне не нравится этот человек, я ненавижу его, но я дала слово.

9-16. Артём: Этот человек – Юрка из 10 «А»?

9-17. Зина: Что ты, что ты! Юрка – это было бы просто. Нет, Артём, это не он.

9-18. Артём: А кто?

9-19. Зина: Ты никому не скажешь? Никому-никому?.. Это такая тайна, что если ты выдашь меня – я утоплюсь.

9-20. Артём: Зина. Я вообще не трепло. Я для тебя…

9-21. Зина: Это взрослый человек. Он уже бросил ради меня жену. И двоих детей. То есть, одного, второй ещё не родился.

9-22. Артём: Ты же ещё маленькая.

9-23. Зина: А что делать? Ну, что делать, ну, что? Конечно, я не пойду за него замуж, ни за что не пойду, но пока – пока, понимаешь? – мы с тобой будем как будто просто товарищи.

9-24. Артём: А мы и так с тобой просто товарищи.

9-25. Зина: Да, к сожалению. Я поздно разобралась в ситуации.

9-26. Артём: А ты маме очень понравилась.

9-27. Зина: Неужели? У тебя замечательная мама. Я в неё влюбилась. Я почему-то очень быстро влюбляюсь. Привет!

9-28. Артём (в зал): Артём понимал, что Зина наврала ему с три короба. Понимал, но не сердился. Дело было не в этом. Дело было в том, что он почувствовал, что он ей не нужен – он впервые понял, где находится сердце.

10-1. Валендра: Полюбуйтесь…

10-2. Ромахин (читает): «Друг мой Артём… Я себе не принадлежу… Обращаюсь к тебе как к другу… Пойми меня… не могу любить двоих…» . Вот дурёха! До чего же милая дурашка писала!

10-3. Валендра: А мне не до смеха. Извините, Николай Григорьевич, но это всё Ваши зеркала.

10-4. Ромахин: Да будет Вам. Девочки играют в любовь – ну, и пусть себе играют. Всё естественное разумно. С Вашего разрешения, я…

10-5. Валендра: Что Вы делаете?

10-6. Ромахин: Возвращать неудобно, значит, надо прятать концы в воду, то бишь в огонь.

10-7. Валендра: Я категорически протестую! Вы слышите – категорически! Это документ…

10-8. Ромахин: Никакой это не документ, Валентина Андроновна.

10-9. Валендра: Я знаю, кто это писал. Знаю, понимаете? Это писала Коваленко…

10-10. Ромахин: Мне это неинтересно. И Вам тоже неинтересно. Должно быть неинтересно, я имею в виду… Сидеть! По моей команде шли эскадроны в атаку! И запомните: не было никаких записок. Самое страшное – это подозрение. Оно калечит людей, вырабатывает из них подлецов и шкурников.

10-11. Валендра: Я ещё раз предупреждаю, что считаю Ваши методы антипедагогичными и предупреждаю, что буду обжаловать Ваши действия.

10-12. Ромахин: Давайте, обжалуйте. Я уже привык.

(В зал). Наступало время личной жизни, и девочки встречали эту новую для них жизнь с тревогой, понимая, что она – личная. И тут уж никто им не поможет: ни школа, ни комсомол, ни даже мамы.

11-1. Саша: Привет товарищам школьникам от рабочего класса.

11-2. Искра: Ну как? Рассказывай.

11-3. Саша: Вот пропуск. Показали цех, рабочее место.

11-4. Искра: А что же ты будешь делать?

11-5. Саша: Как что? Строить самолёты.

11-6. Искра: Строит весь завод. А что будешь делать конкретно ты?

11-7. Саша: Конкретно? Это военная тайна.

11-8. Искра: Ну и сиди со своей тайной.

11-9. Саша: Ты не обижайся, меня предупредили. А вообще-то буду сверлить дырки на одной очень важной детали. Понятно?

11-10. Искра: Понятно.

11-11. Саша: Что это за книга?

11-12. Искра: Вот.

11-13. Саша: Есенин. Мировецкий поэт!

11-14. Искра: Я не представляла, что можно найти такие простые слова, чтобы рассказывать о себе и о других. Читаешь – и как будто произносишь вслух собственные мысли. «Заметался пожар голубой…» Нравится?

11-15. Саша: Нравится.

11-16. Искра: А почему ты улыбаешься? Ты не согласен со мной? Тогда спорь и отстаивай свою точку зрения.

11-17. Саша: А меня твоя точка устраивает.

11-18. Искра: Эй, Стамескин, это не по-товарищески. Ты хитришь, Стамескин, ты стал ужасно хитрым человеком.

11-19. Саша: Я не хитрый. Я улыбаюсь оттого, что мне хорошо.

11-20. Искра: Почему это тебе хорошо?

11-21. Саша: Не знаю. Хорошо – и всё.

11-22. Искра: Понимаешь, если рассуждать логически, то жизнь каждого человека представляет интерес только для него одного. Но если рассуждать не по мёртвой логике, то он, то есть, человек…

11-23. Саша: Знаешь, ты не рассердишься, если я…

11-24. Искра: Что?

11-25. Саша: Нет, ты наверняка рассердишься.

11-26. Искра: Да нет же, Саша, нет! Ну же! Ну?

11-27. Саша: Давай поцелуемся. Ну, вот. Я же ведь просто так…

11-28. Искра: Давай.

11-29. Саша: Вот…

11-30. Искра: У тебя бьётся сердце?

11-31. Саша: Давай ещё, а? Ещё разочек…

11-32. Искра: Нет, со мной что-то происходит, и… и я должна подумать…

(В зал): С Искрой действительно что-то происходило, что-то новое, немного пугающее, и, пожалуй, поцелуй был не причиной этого, а множителем, могучим толчком уже пришедших в движение сил. Искра догадывалась, что это за силы, но сердилась на них за то, что они пробудились раньше, чем им полагалось, по её разумению. Сердилась и терялась одновременно.

12-1. Искра: Я принесла Есенина. Спасибо.

12-2. Вика: Пожалуйста. Надеюсь, ты не станешь теперь утверждать, что это вредные стихи?

12-3. Искра: Это замечательные стихи. Я думаю, нет, я даже утверждаю, что скоро их оценят, а Сергею Есенину поставят памятник.

12-4. Вика: А какую надпись ты бы сделала на этом памятнике? Давай проведём конкурс – я буду сочинять свою надпись, а ты – свою.

12-5. Искра: Я бы написала: «Спасибо тебе, сердце, которое билось для нас».

12-6. Вика: Хорошо. Мне нравится. Только, может быть, так: «Спасибо тебе, сердце, которое болело за нас».

12-7. Искра: Согласна… Я никогда не задумывалась, что такое любовь. Эти стихи заставили меня задуматься.

12-8. Вика: Папа говорит, что в жизни есть две святые обязанности, о которых нужно думать: для женщины – научиться любить, для мужчины – служить своему делу.

12-9. Искра: Для женщины служить своему делу так же важно, как и для мужчины, поскольку Великая Октябрьская революция раскрепостила рабу очага и мужа.

12-10. Вика: Как ты представляешь себе счастье?

12-11. Искра: Счастье? Счастье – быть полезной своему народу.

12-12. Вика: Нет. Это – долг, а я спрашиваю о счастье.

12-13. Искра: А как ты представляешь?

12-14. Вика: Любить и быть любимой. Нет, я не хочу какой-то особенной любви: пусть она будет обыкновенной, но настоящей. И пусть будут дети. Трое: два мальчика и девочка. А для мужа я бы сделала всё, чтобы ему было со мной хорошо. И чтобы мы жили дружно и умерли в один день, как говорит Александр Грин.

12-15. Искра: Кто?

12-16. Вика: Ты не читала Грина? Я тебе дам, и ты обязательно прочтёшь.

12-17. Искра: Спасибо. А тебе не кажется, что это мещанство?

12-18. Вика: Нет, это никакое не мещанство. Это нормальное женское счастье.

12-19. Искра: А работа?

12-20. Вика: А её я не исключаю, но работа – это наш долг. Папа считает, что это разные вещи: долг – дело общественное, а счастье – сугубо личное.

12-21.Искра: А что говорит твой папа о мещанстве?

12-22. Вика: Он говорит, что мещанство – это такое состояние человека, когда он делается рабом незаметно для себя. Рабом вещей, удобств, денег, карьеры, благополучия, привычек. Он называет мещанами тех, для кого удобства выше чести.

12-23. Искра: Честь – дворянское понятие, мы её не признаём.

12-24. Вика: Я хотела бы с тобой дружить, Искра, но я не могу с тобой дружить, потому что ты – максималистка.

12-25. Искра: Разве плохо быть максималисткойН

12-26. Вика: Нет, не плохо, и они, я убеждена, необходимы обществу. Но с ними очень трудно дружить, а любить их просто невозможно. Ты, пожалуйста, учти это, ты ведь будущая женщина.

12-27. Искра: Да, конечно. Спасибо тебе… за Есенина.

12-28. Вика: Ты прости меня, что я это сказала, но я должна была сказать. Я тоже хочу говорить правду, и только правду, как ты.

12-29. Искра: Хочешь стать максималисткой, с которой трудно дружить?

12-30. Вика: Я не хочу, чтобы ты ушла огорчённой. А вот и папа! И ты никуда не уйдёшь, потому что мы будем пить чай!

13-1. Люберецкий: Здравствуйте, Искра.

13-2. Искра: Здравствуйте.

13-3. Вика: Папа, чай?

13-4. Люберецкий: С удовольствием. О чём беседовали, девочки?

13-5. Вика: Мы с Искрой спорили о счастье.

13-4. Люберецкий: Счастье – иметь друга, который не отречётся от тебя в трудную минуту. А кто прав, кто виноват… Как вы думаете, девочки, каково высшее завоевание справедливости?

13-5. Искра: Полное завоевание справедливости – наш советский строй.

13-6. Люберецкий: Пожалуй, это, скорее, завоевание социального порядка. А я говорю о презумпции невиновности. То есть об аксиоме, что человеку не надо доказывать, что он не преступник. Наоборот, органы юстиции обязаны доказать обществу, что данный человек совершил преступление.

13-7. Вика: Даже если он сознался в нём?

13-8. Люберецкий: Даже когда он в этом клянётся. Человек – очень сложное существо, и подчас готов со всей искренностью взять на себя чужую вину. По слабости характера, или, наоборот, по его силе, по стечению обстоятельств, из желания личным признание облегчит наказание, а то и отвести глаза суда от более тяжкого преступления. Впрочем, извините меня, девочки, я, кажется, увлёкся.

13-9. Искра: К сожалению, мне пора. Уже поздно.

13-10. Люберецкий: Заходите к нам, Искра. Непременно.

13-11. Искра: Спасибо.

(В зал). Дома Искру ждали стакан молока и кусок хлеба. Искра поделилась ужином с соседской кошкой, проверила, все ли уроки сделала, и решила вдруг написать статью для следующего номера школьной стенгазеты. Она писала о доверии к человеку, пусть даже маленькому, пусть даже первоклашке. О вере в этого человека, о том, как окрыляет его эта вера, какие чудеса может сделать человек, уверовавший, что в него верят.

13-12. Зина (в зал): Зиночка и Юра нашли скамейку, и Зиночка всё ждала, когда же Юра начнёт говорить то, что ей хотелось услышать. О том, что она ему нравится, что она красивая. А вместо этого он схватил её руки и начал тискать…

Юра, а что тебе понравилось в кино?

13-13. Юра: Название… «Моя любовь».

13-14. Зина: А мне Лидия Смирнова. Как она поёт: «Если всё не так, если сердце плачет»… Я сама чуть не заплакала.

(В зал) И тут Зиночка увидела, что к дому Люберецких подкатила большая чёрная машна.

13-15. Люберецкий (в зал): К дому, где жили Люберецкие, бесшумно подкатила большая чёрная машина. Четверо милиционеров вышли из машины: трое сразу же вошли в дом, а четвёртый остался.

13-16. Вика: Папа, папочка! Это неправда, пустите меня!

13-17. Люберецкий: Я ни в чём не виноват, доченька! Я честный человек, честный! Доченька, брось всё и уезжай.

(В зал) Последние слова он произнёс глухо, уже из кузова. Резко хлопнула дверца, машина сорвалась с места. Всё было кончено.

14-1. Полякова: Что это такое? Я спрашиваю, что это такое? «Доверие каждому человеку»… «Презумпция невиновности»… Что это?

14-2. Искра: Это? Это статья в стенгазету.

14-3. Полякова: Кто тебя надоумил писать её?

14-4. Искра: Никто.

14-5. Полякова: Врёшь!

14-6. Искра: Мама! Я не вру, я написала сама. Я даже не знала, что напишу её! Просто села и написала. По-моему, я хорошо написала. Правда?

14-7. Полякова: Кто рассказал тебе о презумпции невиновности?

14-8. Искра: Леонид Сергеевич Люберецкий.

14-9. Полякова: Рефлексирующий интеллигент! Так вот. Статьи ты не писала и писать не будешь. Никогда.

14-10. Искра: Но ведь это несправедливо!

14-11. Полякова: Справедливо только то, что полезно обществу. Только это и справедливо, запомни!

14-12. Искра: А как же человек? Человек вообще?

14-13. Полякова: А человека вообще – нет. Нет! Есть гражданин, обязанный верить. Верить!

14-14. Зина: Милиция арестовала папу Вики Люберецкой. Только что, я сама видела, своими глазами.

14-15. Полякова: Я верю в справедливость, девочки.

14-16. Искра: Да, да. Я тоже верю. Там разберутся, и его отпустят. Правда, мама?

14-17. Зина: Я очень хочу заплакать, и не могу. Очень хочу, и никак не могу.

14-18. Полякова: Спать. Ложись с Искрой. Я сообщу твоим родителям, только не болтайте до утра.

15-1. Жора (в зал): А в школе всё шло как обычно.

15-2. Артём: Мыкался у доски Артём…

15-3. Искра: Только Вика в школу не пришла. (Зине) Никому ни слова! Смотри у меня, Зинаида!

15-4. Зина: Ну что ты, я же не идиотка…

15-5. Лена: … а в середине уроков по школе поползли слухи: «У Вики Люберецкой отца милиция арестовала».

15-6. Валя: У Вики Люберецкой отца милиция арестовала.

15-7. Вера: У Вики Люберецкой отца милиция арестовала.

15-8. Искра: Искра узнала об этом в середине урока литературы из записки Ландыса.

15-9. Жора: На записке стоял огромный вопросительный знак и резолюция Артёма…

15-10. Артём: Брехня!

15-11. Валендра: Садитесь. Когда мы на прошлом уроке проходили творчество Лермонтова, я употребила выражение «лишние люди». Это, конечно, не моё собственное определение, так называла некоторых героев Лермонтова современная ему критика. Я задала вам прочитать по учебнику и сделать выписки из статьи Белинского. Кто же такие «лишние люди»? Шефер.

15-12. Артём: Это люди… которые лишние… это… для нас…

15-13. Жора (шопотом): Для общества. Для общества.

15-14. Валендра: Замолчи. Продолжай, Шефер.

15-15. Лена (шепотом, Искре): У Вики Люберецкой отца милиция арестовала.

15-16. Валендра: Что за вздохи? Полякова, перестань шептаться с Боковой, я всё вижу и слышу.

15-17. Искра: Значит, не всё!

15-18. Артём: Из Искры возгорелось пламя!

15-19. Валендра: Продолжим урок. Ландыс, ты много вертишься, а следовательно, много знаешь. Вот и изволь…

15-20. Искра: Валентина Андроновна, разрешите мне выйти.

15-21. Валендра: Что с тобой? Ты нездорова?

15-22. Искра: Да. Мне плохо. Плохо!

15-23. Валендра: Садись, Шефер. Ты же не можешь сопровождать Полякову туда, куда она побежала.

15-24. Лена: Я могу её сопровождать.

15-25. Валендра: Что происходит? Нет, вы объясните, что это – заговор?

15-26. Лена: Моей подруге плохо. Разрешите я пойду к ней, или я уйду без разрешения.

15-27. Валендра: Ну, иди. Все стали ужасно нервными. Не рано ли?

16-1. Искра: Сергунова Вера, стань у нашей уборной и не пускай никого. Коваленко, идём со мной!

16-2. Вера: Я подержу. Допрашивайте.

16-3. Искра (Зине): Читай вслух. Лена всё знает.

16-4. Зина: А чья это записка? «Болтают, что сегодня ночью милиция арестовала отца Вики…». Это не я.

16-5. Искра: А кто?

16-6. Зина: Ну не я же, господи! Честное комсомольское, девочки. Не я, не я, не я!

16-7. Искра: А кто? Если не ты, то кто?

16-8. Лена: Я сейчас отколочу её. Она предатель. Иуда она проклятая!

16-9. Искра: Подожди. Я спрашиваю тебя, Коваленко, кто мог натрепаться кроме тебя? Молчишь?

16-10. Лена: Ух, как дам сейчас!

16-11. Искра: Нет, мы не будем её бить. Мы всем, всей школе расскажем, какая она. Она не женщина, она – средний род. Мы ей объявим такой бойкот, что она удавится с тоски. (Стук в дверь). Открой Вера, пусти их, это третьеклашки, они в штаны могут написать…

16-12. Зина: Обождите! Я знаю, кто натрепал. Юрка из 10-го «А». Я не одна была у дома Вики. Пусть у меня никогда не будет детей, если я сейчас вру.

16-13. Искра: Я тебе верю. Вера, Артёма сюда.

16-14. Вера: Сюда нельзя.

16-15. Искра: Ах, да. Тогда узнай, сколько у Юрки уроков. Пойдём, Зина. Прости нас и не реви.

16-16. Зина: Я не реву.

16-17. Искра: Артём! Артём!

16-18. Жора: И Артёму было рассказано всё!

16-19. Артём: Так. Теперь ясно.

16-20. Валя: Помощь требуется?

16-21. Артём: Сам. Жорка свидетелем будет.

16-22. Жора: Не свидетелем, а секундантом. Мы будем ждать вас. На мостике.

16-23. Жора: А после 6-го урока Артём встретил Юрку.

16-24. Артём: Юра, погоди. Надо поговорить. Идём, идём, не бойся. Я тебя, это… сейчас бить буду. А он знает – видите, ни о чём не спрашивает. Просто он – дрянь. Трепло дешёвое.

16-25. Зина: Да что это вы, всерьёз? Ведь до первой крови полагается.

16-26. Жора: А это не оговаривалось. Может, сегодня и до последней дойдёт. Юрка-то плотнее и сильнее Артёма.

16-27. Зина: Зато драться ему приходилось нечасто.

16-28. Жора: А Артёму – часто, потому что он рос среди братьев-драчунов, умел постоять за себя и ничего не боялся. Ни боли, ни крови, ни встречного удара. Драка была короткой и бурной. Артём был ловок и увёртлив, его кулаки действовали быстро и точно, но и Юра несколько раз нанёс сильные удары, основательно расквасив Артёму нос. Уняв кровь, соперники схватили портфели и молча покинули поле боя.

16-29. Искра: Ну, как было дело?

16-30. Жора: Классная стычка. Отделал он его под полный спектр, как Джо Луис.

16-31. Искра: Хватит подробностей. Все в сборе? Тогда пошли.

16-32. Жора: Куда?

16-33. Искра: Как куда? К Вике.

16-34. Лена: Может, не стоит?

16-35. Искра: Значит, для вас дружба – это пополам радость? А если пополам горе – наша хата с краю?

16-36. Артём: Это Ленка сдуру.

16-37. Валя: Ну и рожа у тебя.

16-38. Артём: Завтра хуже будет.

16-39. Жора: Пошли.

17-1. Вика: Зачем вы пришли? Я не просила вас приходить.

17-2. Артём: Ты, это, не просила, а мы пришли. Мы верно сделали. Ты сама, это… потом скажешь.

17-3. Вика: Ну, проходите.

17-4. Искра: Во всех комнатах так?

17-5. Вика: Домработница что-то искала.

17-6. Лена: А где она?

17-7. Вика: Уехала в деревню. Насовсем.

17-8. Искра: Так. За дело, ребята. Всё убрать и расставить. Девочки – бельё, мальчики – книги. Дружно, быстро и аккуратно.

17-9. Вика: Не надо. Ничего не надо.

17-10. Искра: Нет, надо! Всё должно быть как было. И как будет. Как же ты одна?

17-11. Вика: Ничего. Приходил отец Шефера. Хотел, чтобы я к ним перешла. Пока.

17-12.Искра: Это же замечательно, это же…

17-13. Вика: Замечательно? Уйти отсюда – значит, поверить, что папа в самом деле преступник. А он ни в чём не виноват, он вернётся, обязательно вернётся, и я должна его ждать.

17-14. Искра: Извини, ты абсолютно права.

17-15. Вика: Почему вы пришли? Ну почему?

17-16. Искра: Мы пришли потому, что знаем Леонида Сергеевича, и… я тоже уверена, что это ошибка. Это кошмарная ошибка, Вика, вот посмотришь.

17-17. Вика: Конечно, ошибка, я знаю. Он сам сказал мне на прощание. И знаешь что? Я поставлю чай? А? Есть ещё немного папиных любимых пирожных.

17-18. Лена: А ты обедала?

17-19. Вика: Я чаю попью.

17-20. Искра: Нет, это не годится. Зина, марш на кухню!

17-21. Зина: Я вкусненько приготовлю.

17-22. Вика (Артёму): А что у тебя с лицом?

17-23. Жора: Он с лестницы упал.

17-24. Искра: Ты завтра придёшь в школу.

17-25. Лена: Хочешь, я зайду за тобой? Мне по пути, и у нас Валька.

17-26. Вика: Спасибо.

17-27. Зина: Всё будет хорошо, вот посмотрите. Я предчувствую, всё будет хорошо.

17-28. Жора: А потом пили чай, а Вика ела особую яичницу из большой сковородки. За дубовыми дверцами шкафа поблёскивал хрусталь, всё было на своих местах, и ребята устало любовались своей работой.

18-1. Саша (в зал): Возле дома Искру ждал Саша Стамескин. Он был в лёгкой куртке, продрог и очень сердился. (Искре) Где ты была?

18-2. Искра: У Вики Люберецкой.

18-3. Саша: Ну, знаешь… Знал, что ты ненормальная, но чтоб до самой маковки…

18-4. Искра: Что ты бормочешь?

18-5. Саша: А то, что Люберецкий этот – ворюга! Он миллион растратил. Миллион, представляешь?

18-6. Искра: Сашка, ты врёшь, да? Ну скажи – да?

18-7. Саша: Я точно знаю, поняла? А он меня на работу устраивал, на секретный завод. Личным звонком. Личным! И жду я, чтоб специально предупредить.

18-8. Искра: О чём? О чём ты хотел предупредить меня?

18-9. Саша: Вот об этом.

18-10. Искра: Об этом? Спасибо. А Вика что растратила? Какой миллион?

18-11. Саша: Вика? При чём тут Вика?

18-12. Искра: Вот именно, ни при чём. А Вика моя подруга. Ты хочешь, чтобы я предала её? Даже если то, что ты сказал – правда, даже если это – ужасная правда, Вика ни в чём не виновата. Понимаешь, ни в чём! А ты…

18-13. Саша: А что я?

18-14. Искра: Ничего. Может быть, мне показалось. Иди домой, Саша.

18-15. Саша: Искра…

18-16. Искра: Я сказала, иди домой. Я хочу побыть одна. До свидания.

18-17. Вика (в зал): Утром Вика пошла в школу…

18-18. Артём: …и класс встретил её как всегда… Может быть, с чуть большим вниманием, чуть большим оживлением.

18-19. Зина: Но это оказалось естественным…

18-20. Вика: И Вика была благодарна классу.

18-21. Валендра: Полякова, Шефер, к директору.

19-1. Искра: Вызывали?

19-2. Валендра: Обожди в коридоре, Полякова. (Артёму) За что ты избил Юрия Дегтярёва из 10 «А».

19-3. Артём: За дело.

19-4. Валендра: Какое дело?

19-5. Артём: Наше дело.

19-6. Валендра: Ну, так я тебе скажу, почему ты его избил. Ты избил его потому, что отец Юрия служит в милиции. Да, да, нечего на меня таращиться. И дело это – не ваше, а по-ли-ти-че-ско-е.

19-7. Ромахин: Ну, это уж слишком, Валентина Андроновна.

19-8. Валендра: Я разобралась в этом вопросе досконально, Николай Григорьевич, досконально!

19-9. Артём: Убейте меня… Ну, это… Убейте!

19-10. Валендра: Шефер! Шефер, вернись!

19-11. Ромахин: Не надо, Валентина Андроновна, Вы неправильно вели себя. Нельзя швыряться такими обвинениями.

19-12. Валендра: Я знаю, что делаю! Вам, кажется, разъяснили, до чего может довести гнилой либерализм, так не заставляйте меня ещё раз сигнализировать. А этот Шефер – главный заводила, думаете, я забыла ту вечеринку с днём рождения? Я ничего не забываю! И если Шефер не хочет учиться в нашей советской школе, то пойдёт работать. И я ему это устрою!

19-13. Искра: Что Вы сказали Артёму, Валентина Андроновна? Что Вы сказали ему?

19-14. Валендра: Это тебя не касается.

19-15. Искра: Он же чернее земли, я спросила, а он выругался. Он так страшно выругался…

19-16. Валендра: Он ещё и ругается! (Ромахину) Вот плоды Вашей надклассовой демократии! (Искре) Где Вы были вчера?

19-17. Искра: У Вики Люберецкой.

19-18. Валендра: Ты подговорила ребят пойти туда? Или Шефер?

19-19. Искра: Предложила я, но ребята пошли сами.

19-20. Валендра: Зачем? Зачем ты это предложила?

19-21. Искра: Чтобы не оставлять человека в беде.

19-22. Валендра: Она называет это бедой. Вы слышите, Николай Григорьевич?! Значит, организовала субботник? Как благородно! А может быть, ты не веришь? Может быть, ты считаешь, что Люберецкий не преступник, а невинная жертва? Почему ты молчишь?

19-23. Искра: Я не знаю.

19-24. Валендра: Мы не будем делать выводов, учитывая твоё безупречное поведение в прошлом. Но учти, Полякова. Завтра же проведёшь экстренное комсомольское собрание.

19-25. Искра: А повестка?

19-26. Валендра: Необходимо решить комсомольскую судьбу Люберецкой. И вообще, я считаю, что дочери растратчика не место в Ленинском комсомоле.

19-27. Искра: За что же? Вика же не виновата, что её отец…

19-28. Ромахин: Да, конечно, конечно…

19-29. Искра: Я не буду проводить этого собрания.

19-30. Валендра: Что ты сказала?

19-31. Искра: Я не буду проводить собрания.

19-32. Валендра: Что-о-о-о?

19-33. Ромахин: Да ей же плохо! Сестру! Что вы сидите, как клуша? (Валендра выбегаетскра приходит в себя).Как дела, хороший человек?

19-34. Искра: А откуда Вы знаете, что хороший?

19-35. Ромахин: Ох, и трудно же догадаться было. До дома дойдёшь, или, может, машину где выпросить?

19-36. Искра: Дойду.

19-37. Ромахин: Да и провожатых у тебя достаточно. А собрание будет через неделю, так что не волнуйся пока. Я в райком звонил.

19-38. Искра: А Вика?

19-39. Ромахин: С Люберецкой пока ничего хорошего не обещаю. Сделаю, что смогу, но ничего не обещаю. Сама понимаешь.

19-40. Искра: Понимаю? Ничего я не понимаю! А где Артём?

19-41. Жора: Ушёл! Вернулся, взял сумку и потопал прямо с урока.

19-42. Ромахин: Хоть о Шефере-то не беспокойся. Ну, в другой школе учиться будет, не пропадёт. Если бы просто драка, а…

19-43. Валя: А драка, Николай Григорьевич, была справедливой.

19-44. Зина: Артём дрался из-за меня. Потому, что я ходила с Юркой в кино.

19-45: Ромахин: Из-за тебя? Точно из-за тебя?

19-46. Зина: А что, из-за меня и подраться нельзя?

19-47. Ромахин: Можно. Можно и нужно. Только, чтобы Артёму твоему полегче было, напиши-ка ты мне, Коваленко, докладную.

19-48. Зина: Что?

19-49. Ромахин: Ну, записку. Изложи, как было дело, вскрой причины. Полякова тебе поможет.

19-50. Зина: А зачем?

19-51. Ромахин: Ну, надо же, надо!

20-1. Искра: С комсомолом будет трудно, Вика!

20-2. Вика: Я знаю. Мне всё объяснила Валентина Андроновна.

20-3. Искра: С комсомолом будет трудно. Но ты не отчаивайся, Николай Григорьевич обещал что-нибудь сделать.

20-4. Вика: Да, да. А потом, ведь собрание через неделю.

20-5. Жора (в зал): Неделя была как неделя: списывали и подсказывали…

20-6. Валя: Отвечали и решали…

20-7. Артём: … Артём получил взбучку от директора, посопел, повздыхал, и уселся на привычном месте рядом с Жоркой…

20-8. Искра: … только Валентина Андроновна ни разу не вызывала Вику, хотя Вика аккуратно готовила уроки, и у других учителей отвечала на «Отлично»…

20-9. Жора: … Но всё это были всё-таки мелочи, хотя класс всё видел, всё подмечал и делал свои выводы…

20-10. Вика: А в субботу Вика предложила: «Давайте с осенью попрощаемся!»

20-11. Зина: В лес!

20-12. Жора: На речку!

20-13. Вика: В Сосновку! Там лес и речка!

20-14. Жора: В Сосновку!

20-15. Артём: А там есть магазин или столовая?

20-16. Вика: Я всё купила. Хлеб возьмём утром, а поезд в 9.40.

20-17. Все: «Здравствуй, милая картошка-тошкатощкак-тошка, из которого села-ла-ла».

20-18. Лена: Приехали!

20-19. Зина: Красиво-то как!

20-20. Артём: Кар! Кар! Кар!

20-21. Валя: А я ногу натёр!

20-22. Искра: Молодец, Вика, хорошо придумала: прощаться с осенью!

20-23. Жора: Жаль, холодно, в речке не искупаться…

2024. Вера: Дачников никого, быстро свернулись.

20-25. Артём: А я бы здесь до зимы жил.

20-26. Лена: Здесь так красиво, как в театре.

20-27. Зина: Только откуда-то дует.

20-28. Валя: Вика, а где твоя дача?

20-29. Вика: Вон там!

20-30. Зина: Красиво.

20-31. Вика: Папа сам красил. Он любит весёлые цвета.

20-32. Лена: Давайте зайдём?

20-33. Вика: Нельзя, сейчас всё опечатано.

20-34. Артём: Ребята, за дровишками. Девчонки, как насчёт поесть?

20-35. Зина: Будет костёр – будет и поесть.

20-36. Вика (в зал): Вика вывела всех к речке – пустой и грустной, с застывшими кувшинками. Ребята развели костёр, и когда затрещал он, разбрасывая искры, все облегчённо заговорили и заулыбались, точно огонб высветил этот задумчивый день из сумрака недавнего прошлого… (Жоре) Ты очень занят?

20-37. Жора: Я? Нет, что ты! У нас Артём главный по кострам!

20-38. Вика: Хочешь, я покажу тебе одно место?.. Я любила читать здесь.

20-39. Жора: Шиповник! Сорвать?

20-40. Вика: Не надо. Пусть висят, красиво. Их потом птицы склюют.

20-41. Жора: Склюют.

20-42. Вика: Сядь рядом, что ты за спиной бродишь? Ландыш… Ты меня любишь, Ландыш?

20-43. Жора: Люблю.

20-44. Вика: Ты долго будешь меня любить?

20-45. Жора: Очень.

20-45. Вика: Спасибо тебе. Поцелуй меня, Ландыш. И обними. Пожалуйста, обними меня покрепче.

20-46. Артём: Ого-го! Ау! Вика, Жорка, где вы там? Кушать подано! Вика, Жорка! Вкусно, как у мамы!

20-47. Лена: Артём Шефер демонстрирует смертельный номер – прыжок через костёр!

20-48. Артём: Музыка и марш! Слабонервных просим удалиться!

20-49. Искра (Вике и Жоре): Ребята! Всё готово! Пошли…

20-50. Вика: Иди, я сейчас.

20-51. Искра: Завтра понедельник. Завтра комсомольское собрание.

20-52. Вика: Я знаю. Может быть, я не приду на уроки. Но ты не волнуйся, всё будет как надо.

20-53. Искра: Значит, на собрании ты будешь?

20-54. Вика: Да, да, конечно.

20-55. Жора (в зал): А потом ели хлеб с колбасой…

20-56. Артём: …пекли картошку, что принёс предусмотрительный Артём…

20-57. Валя: Пили ситро, на каждого досталось по бутылке…

20-58. Вера: Потом пели песни, беспричинно смеялись…

20-59. Лена: Валька ходил на руках…

20-60. Валя: Артём снова прыгал через костёр…

20-61. Искра: Вернулись в город уже в темноте, и поэтому прощались торопливо, уже на вокзале.

21-1. Саша: Значит, меня не взяли? Лишний я в вашей компании…

21-2. Искра: Нас пригласила Вика…

21-3. Саша: Ну, и что? Лес Вике не принадлежит.

21-4. Искра: Тебе хотелось поехать с Викой?

21-5. Саша: Мне хотелось поехать с тобой.

21-6. Искра: Не сердись, пожалуйста, просто я не подумала вовремя.

21-7. Саша: Завтра увидимся?

21-8. Искра: Завтра, Саша, никак. Завтра комсомольское собрание.

21-9. Саша: Ну, не до вечера же?

21-10. Искра: А что с Викой после этого будет, представляешь?

21-11. Саша: Опять Вика?

21-12. Искра: Саша, ну, нельзя же так. Ты добрый, а сейчас говоришь плохо.

21-13. Саша: Ну, ладно. Ну я, вроде, неправ. Но послезавтра-то увидимся?

21-14. Искра: Послезавтра? А, завтра понедельник. Да, на этом месте. (В зал) Чем меньше времени оставалось до понедельника, тем всё чаще Искра думала о том, что будет на собрании. Она пыталась найти наиболее приемлемую форму выступления Вики, перебирала варианты, и, наконец, нашла: «Я осуждаю его…». Да, именно так и надо будет подсказать Вике: «Осуждаю». Нет, она не откажется от отца, она, как честный человек, лишь осудит его нечестные дела, и всё будет хорошо…

22-1. Валендра (Искре): скажи Александрову, чтобы написал объявление о собрании.

22-2. Искра: Зачем объявление? И так все знают.

22-3. Валендра: Из райкома приедет представитель, поскольку это не простое комсомольское дело. Не простое, ты понимаешь?

22-4. Искра: Я знаю, что оно не простое.

22-5. Валендра: Вот и скажи Александрову, чтобы написал и повесил у входа.

22-6. Искра: Объявления не будет.

22-7. Валендра: Как не будет? Это что за разговор, Полякова?

22-8. Искра: Объявления никто писать не будет. Мы считаем…

22-9. Валендра: Они считают! Вы слышите – они уже считают! Немедленно пришли Александрова.

22-10. Искра: Валентина Андроновна! Не надо никакого объявления. Мы просим Вас.

22-11. Валендра: Почему Люберецкой не было у меня на уроке? Надо сходить и выяснить.

22-12. Искра: Не надо, Валентина Андроновна, Вика придёт на собрание, она дала слово. А то, что её нет на уроках, это же понятно – ей надо готовиться к выступлению.

22-13. Валендра: Опять капризы? Прямо беда с вами. Пеняйте на себя!

22-14.Жора: Кончился последний урок, класс пошумел, попрятал учебники и остался – поскольку был целиком комсомольским!

22-15. Валендра: Где Люберецкая?

22-16. Искра: Ещё не пришла.

22-17. Валендра: Так я и знала. Коваленко, беги сейчас же за ней и тащи силой! Может, начнём пока?

22-18. Представитель: Придётся обождать (сел за парту).

22-19. Валендра: Нет, уж Вы пожалуйста за стол.

22-20. Представитель: Мне и здесь удобно Садитесь!

22-21. Валендра: У нас есть время поговорить и поразмыслить, и, может быть, то, что Люберецкая оказалась жалким трусом, даже хорошо. По крайней мере, это снимает с неё ореол мученичества, который ей усиленно пытаются привить плохие друзья и плохие подруги. Да, да, плохие друзья и плохие подруги. Хороший друг, верный товарищ, всегда говорит правду, как бы горька она ни была. Не жалеть надо – жалость обманчива и слезлива – а всегда оставаться принципиальным человеком. Всегда! С этих принципиальных позиций мы и будем разбирать персональное дело Люберецкой. Но, разбирая её, мы не можем забыть избиение комсомольца и общественника Юрия Дегтярёва. Мы не должны забывать и об увлечении чуждой нам поэзией некоторых чересчур восторженных поклонниц литературы. Мы не должны забывать о разлагающем влиянии вредной, либеральной, то есть буржуазной, демократии. Далёкие от педагогики элементы стремятся всеми силами проникнуть в нашу систему воспитания, сбить с толку отдельных легковерных учащихся, а то и навязать свою гнилую точку зрения. Вопрос о бывшем директоре школы решается сейчас…

22-22. Артём: О бывшем?

22-23. Валендра: Да, о бывшем! Ромахин освобождён от этой должности, и…

22-24. Представитель: Минуточку. Зачем же так категорически? Николай Григорьевич пока не освобождён, вопрос пока не решён, и давайте воздержимся…

22-25. Валендра: Возможно, я не права с формальной стороны. Однако я, как честный педагог… Прекратите смех! Да, я форсирую события, но я свято убеждена в том, что… Коваленко! А Люберецкая? Ну, что ты молчишь? Я спрашиваю, где Люберецкая?

22-26. Зина: В морге.

22-27. Искра (в зал): следствие уложилось в сутки. Вика оставила записку: «В моей смерти прошу никого не винить. Я поступаю сознательно и добровольно».

22-28. Лена (Искре): Ей было больно? Что она сделала с собой?

22-29. Искра: Снотворное. Следователь сказал – много было снотворного в доме, а она одна… Она просто уснула…

22-30. Зина (в зал): В дни, что оставались до похорон, никто из нашей компании в школе не появлялся.

22-31. Валя: Иногда, чаще к большой перемене, забегал Валька…

22-32. Лена: Ландыс куда-то пропал, не ночевал дома.

22-33. Артём: Мы с Валькой искали его по всему городу, нашли, но ни родителям, ни ребятам ничего объяснять не стали.

22-34. Искра: что делать? У неё ведь нет родственников.

22-35. Лена: Может, в милицию заявить?

22-36. Искра: В милицию? Конечно, можно и в милицию: пусть Вику хоронят как бродяжку. Пусть хоронят, а мы пойдём в школу. Нужно учиться, шить себе новые платья и читать стихи о благородстве.

22-37. Лена: Но я же не о том, Искра, ты не поняла меня.

22-38. Зина: Только что мы будем говорить своим детям? Чему научим их тогда?

22-39. Искра: Прежде, чем воспитывать, надо воспитать себя.

22-40. Лена: Я дура, девочки. Я дура и трусиха ужасная. Я сказала так, потому, что не знаю, что нам теперь делать.

22-41. Зина: Все мы дуры. Только умнеть начинаем.

22-42. Искра: Я знаю только одно. Вику должны хоронить мы. Мы!

23-1. Полякова: Пора брать себя в руки, Искра.

23-2. Искра: Конечно.

23-3. Полякова: В жизни будет много трагедий. Я знаю, что первая – самая страшная. Но надо готовиться жить, а не тренироваться страдать.

23-4. Искра: Может быть, следует тренироваться жить?

23-5. Полякова: Не язви, я говорю серьёзно. Я пытаюсь понять тебя.

23-6. Искра: Я очень загадочная?

23-7. Полякова: Искра!

23-8. Искра: У меня имя – как выстрел. Прости, мама, я больше не перебью тебя.

23-9. Полякова: Самоубийство – признак слабости, это понятно тебе? Поэтому человечество исстари не уважает самоубийц.

23-10. Искра: Даже Маяковского?

23-11. Полякова: Искра! Прекрати!

23-12. Искра: Прости, мама.

23-13. Полякова: Сядь. Ты, конечно, пойдёшь на похороны, и… и это правильно. Друзьям надо отдавать последний долг. Но я категорически запрещаю устраивать панихиду. Ты слышишь? Категорически.

23-15. Искра: Я не очень понимаю, что такое панихида в данном случае. Вика была комсомолкой и умерла комсомолкой. При чём тут панихида?

23-16. Полякова: Искра, мы не поощряем слабовольных и слабонервных, поэтому я настоятельно прошу… никаких речей и тому подобного. Или ты дашь мне слово, или я запру тебя в комнате и не пущу на похороны.

23-17. Искра: Неужели ты сможешь сделать это, мама?

23-18. Полякова: Да, да, потому что мне небезразлично твоё будущее.

23-19. Искра: Моё будущее! Ах, мама, мама! Не ты ли учила меня, что лучшее будущее – это чистая совесть!

23-20. Полякова: Совесть перед обществом, а не… Ты единственное, что у меня есть, доченька. Наверное, я плохая мать, но даже плохие матери мечтают о том, чтобы их дети были счастливы. Оставим этот разговор, ты поняла,… и… Иди спать. Иди, завтра у тебя очень тяжёлый день.

24-1. Ромахин: Ребята! Школа закрыта. Сегодня не будет занятий. Младшие могут идти по домам, а старшие… Старшие проводят в последний путь своего товарища. Трагически погибшую ученицу 9 «Б» Викторию Люберецкую.

24-2. Валендра: Вы ответите за это. Вы ответите за это.

24-3. Артём: Не было ни криков, ни гомона: старшие классы шли молча. Прохожие останавливались, долго смотрели вслед странной процессии.

24-4. Валя: … странной процессии без оркестра, рыданий, без родных и родственников и почти без взрослых…

24-5. Юра: Они совсем потерялись среди учеников и вместе прошли через город до окраинного кладбища.

24-6. Жора: У ног Жоры Ландыса стоял обвязанный мешковиной куст шиповника с яркими красными ягодами.

24-7. Ромахин: Товарищи! Парни и девчата, смотрите во все глаза, смотрите на вашу подругу. Хорошо смотрите, чтобы запомнить. На всю жизнь запомните, что убивает не только пуля, не только клинок или осколок – убивает дурное слово и скверное дело, убивает равнодушие и казёнщина, убивает трусость и подлость. Запомните это, ребята, на всю жизнь запомните!

24-8. Искра:

До свиданья, друг мой, до свиданья!

Милый мой, ты у меня в груди.

Предназначенное расставанье.

Обещает встречу впереди.

(В зал) Она звонко, на всё кладбище, кричала последние есенинские строчки. Слёзы вместе с дождём текли по лицу, но она ничего не чувствовала. Кроме боли. Ноющей, высасывающей боли в сердце…

24-9. Жора: … А потом все стали расходиться…

24-10. Артём: … и только Жорка и Артём долго ещё возились, сажая куст шиповника с красными ягодами…

25-1. Полякова: Ты устроила панихиду на кладбище? Ты…

25-2. Искра: Мама…

25-3. Полякова: Молчать!

25-4. Искра: Мама, подожди… Я очень люблю тебя, мама, но если ты хоть раз, хоть один раз ударишь меня, я уйду навсегда.

25-5. Полякова: Переоденься, всё переодень: — чулки, бельё; ты насквозь мокрая. Пожалуйста.

25-6. Искра: Хорошо.

25-7. Полякова: Тебе пришла какая-то бандероль. Искре Поляковой, лично.

25-8. Письмо: Дорогая Искра! Когда ты будешь читать это письмо, мне уже не будет больно, не будет горько, и не будет стыдно. Я бы никому на свете не стала объяснять, почему я делаю то, что сегодня сделаю, но тебе я должна объяснить, потому что ты – мой самый большой и единственный друг. Папа сказал, что в тебе есть строгая честность. Ну, да не надо об этом, мечты мои не сбылись.

Я часто думаю – о вере в отцов, и твёрдо убеждена в том, что если мы перестанем верить своим отцам, верить, что они честные люди, то мы окажемся в пустыне. Тогда ничего не будет, понимаешь – ничего. Пустота одна. Одна пустота останется, а мы сами перестанем быть людьми. Наверное, я плохо излагаю свои мысли, и ты, наверное, изложила бы их лучше, но я знаю одно: нельзя предавать отцов, потому что нет на свете страшнее предательства, чем предательство своего отца.

Нет, я не струсила, Искра, что бы вы обо мне не говорили, я не струсила! Я осталась комсомолкой! Я умираю комсомолкой, а поступаю так потому, что не могу отказаться от своего отца. Не могу и не хочу.

Книги тебе на память. Надписывать не буду.

Прощай, моя единственная подружка!

Твоя Вика Люберецкая!»

26-1. Саша: Привет! Я билеты купил в кино!

26-2. Искра: Почему ты не был на кладбище?

26-3. Саша: Не отпустили. Погода на пять! Может, погуляем?

26-4. Искра: Всё утро шёл дождь. Цветы стали мокрыми, и темнели на глазах.

26-5. Саша: Чёрт дёрнул его с этой растратой… Собирайся…

26-6. Искра: Саша, а ты точно знаешь, что он украл миллион?

26-7. Саша: Точно. У нас на заводе все знают.

26-8. Искра: Как страшно… Саша… А я у них пирожные ела, шоколадные конфеты. И всё, конечно же, на этот миллион?

26-9. Саша: А ты как думаешь? Ну кто, кроме воров, может позволить себе каждый день пирожные есть?

26-10. Искра: Как страшно! Николай Григорьевич недаром сказал, что убивает не только пуля.

26-11. Саша: Вот это он зря!

26-12. Искра: Почему зря?

26-13. Саша: Хороший мужик. Жалко.

26-14. Искра: Что жалко? Почему – жалко?

26-15. Саша: Снимут.

26-16. Искра: Значит, по-твоему, молчать и беречь здоровье?

26-17. Саша: Надо не лезть на рожон.

26-18. Искра: Не лезть на рожон? Сколько тебе лет, Стамескин – сто?

26-19. Саша: Дело не в том, сколько лет, а…

26-20. Искра: Нет, в том! Как удобно, когда все вокруг старики, все будут держаться за свои больные печёнки, все будут стремиться лишь бы дожить, а о том, чтобы просто жить, никому в голову не придёт. Не-ет, все тихонечко доживать будут. Так это всё – не для нас! Мы – самая молодая страна в мире, и не смей становиться стариком никогда!

26-21. Саша: Это тебе Люберецкий растолковал? Ну тогда помалкивай.

26-22. Искра: Ты ещё и трус к тому же?

26-23. Саша: К чему это – к тому же?

26-24. Искра: Плюс ко всему.

26-25. Саша: Вы языком возите, «а» плюс «б», а мы работаем. Руками вот этими самыми богатство страны создаём… Мы…

Искорка, я пошутил. Я же дурака валяю, чтобы ты улыбнулась!

26-26. Искра: Между прочим, шлем тебе Люберецкий подарил. Уходи! Уходи, уходи! (В зал). Искра пошла не оглядываясь. И заплакала, лишь выйдя из ворот. Плакала от обиды и разочарования, плакала от одиночества, которое сознательно и бесповоротно избрала сама для себя…

27-1. Ромахин: Я попрощаться пришёл. Ухожу. Совсем ухожу. Трудно расставаться с вами, черти полосатые, трудно! Ну, да ничего! Были бы бойцы, а командиры найдутся. А в этих бойцов я верю: они первый бой выдержали. Они обстрелянные теперь парни и девчата. Я верю в вас, слышите? Верю, потому что вы – смена, второе поколение нашей великой революции! Помните об этом, ребята. Всегда помните!

27-2. Валендра: Куда, Александров?

27-3. Валя: Баян ему донесу.

27-4. Валендра: Ну-ну… Коваленко, кто тебе разрешил пересесть?

27-5. Зина: Я… Мне никто не разрешал… Я думала…

27-6. Валендра: Немедленно сесть на своё место.

27-3. Зина: Валентина Андроновна, раз Искра всё равно не пришла, я…

27-4. Валендра: Без разговоров, Коваленко. Разговаривать будем, когда тебя вызовут.

27-5. Артём: Значит, всё же будем разговаривать?

27-6. Валендра: Что за реплики, Шефер? На минуточку забыл об отметке по поведению? Что такое, Коваленко? Ты стала плохо слышать?

27-7. Зина: Валентина Андроновна, пожалуйста, позвольте мне сегодня сидеть с Боковой. Та парта – Вики, и…

27-8. Валендра: Ах, вот в чём дело! Оказывается, ты намереваешься устроить памятник? Как трогательно! Только ты забыла, что это школа, где нет места хлюпикам и истеричкам. И марш за свою парту. Живо!

27-9. Зина: Не смейте… Не смейте говорить мне «ты». Никогда. Не смейте, слыщите?

27-10. Артём: А ведь Вы неправы, Валентина Андроновна. Я, конечно, Коваленко тоже не защищаю, но и Вы тоже.

27-11. Валендра: Садись. Я, кажется, сказала, чтобы ты сел.

27-12. Вера: Извините, я тоже считаю, что Вы неправы. У нас в классе Артём, Жора и Валя уже усы бреют, а Вы всё ещё полагаете, будто мы – дети.

27-13. Артём: Ай да Вера!

27-14. Жора: Мы – взрослые. Ясно. Вера Сергунова сказала точно.

27-15. Артём: Уж пожалуйста, учтите это.

27-16. Валендра: Учла. Кто ещё считает себя взрослым? Понятно, садитесь. Мы сегодня почитаем. Сон Веры Павловны. Бокова, начинай… те. Можно сидя.

28-1. Искра (в зал): А потом пришли праздники.

28-2. Артём (в зал): Да здравствует 23-я годовщина Великого Октября! Ура!

28-3. Все: Ура!

28-4. Жора: 7 ноября ходили на демонстрацию.

28-5. Зина: Весь город был на улицах.

28-6. Вера: Гремели оркестры, и песни, и мы тоже пели до восторга и хрипоты…

28-7. Артём: Проходили мимо трибун, громко и радостно кричали: «Ура!»

28-8. Искра: Размахивали плакатами, лозунгами, портретами вождей…

28-9. Валя: А потом колонны перемешались, демонстранты стали расходиться, песни замолкли…

28-10. Артём: И только наша школьная колонна продолжала петь и идти дружно!

28-11. Лена: … хоть и не в ногу!

28-12. Жора (в зал): А жизнь шла своим чередом, и всё входило в свою колею… Всё было естественно и нормально.

28-13. Артём (в зал): Только в конце ноября в 9 «Б» ворвался Сашка Стамескин.

28-14. Саша: Леонид Сергеевич Люберецкий вернулся домой!

28-15. Жора: Все молчали. И неожиданно закричал Жорка. Он кричал дико, на одной ноте, и изо всех сил бил кулаками по парте. Артём хватал его за руки, а Жорка вырывался и кричал.

28-16. Артём: Тихо! Пошли.

28-17. Зина: Куда?

28-18. Артём: К нему. К Леониду Сергеевичу Люберецкому.

29-1. Искра: Мы – друзья Вики. Мы хотели рассказать. Мы до последнего дня были вместе. А в воскресенье ездили в Сосновку. Тоже вместе.

29-2. Люберецкий (в зал): Нет, Леонид Сергеевич их не слышал. Он слушал себя, родные голоса, звучащие в нём, свои воспоминания, какие-то отрывочные фразы, отдельные слова, которые теперь помнил только он один. И ребята совсем не мешали ему: наоборот – он испытывал тёплое чувство оттого, что они не забыли его Вику, что пришли, что готовы что-то рассказать; но сегодня ему были не нужны их рассказы: ему пока хватало той Вики, которую он знал.

29-3. Артём: Вы были на кладбище?

29-4. Люберецкий: Да. Ограда голубая. Цветы. Куст шиповника. Птицы склюют.

29-5. Жора: Склюют.

29-6. Артём: Смотрите, Леонид Сергеевич, смотрите, говорю. Смотрите. Все бы здесь не уместились.

29-7. Жора: За окном стоял весь 9 «Б».

29-8. Люберецкий (тихо): Милые вы мои. Милые вы мои ребятки. Позовите их, Искра… Какой страшный год.

29-9. Зина: Знаете, почему? Потому что високосный. Следующий год будет счастливым, вот посмотрите!

29-10. Жора: Следующим был 1941-й.





Внимание, только СЕГОДНЯ!